Когда погибла Лила, я потеряла не просто подругу — я потеряла часть себя. Мы выросли вместе в детском доме, делили одну кровать, одни страхи и одни мечты. Мы клялись, что когда-нибудь у нас будет настоящая семья — не казённые стены, а дом, где тепло и слышен смех.
Когда Лила в девятнадцать лет осталась одна с беременностью, я даже не думала, сомневаться или нет. Я ходила с ней к врачам, сидела рядом по ночам и первой взяла на руки маленькую Миранду. С того дня мы стали семьёй — не по бумагам, а по сердцу.
Несколько лет мы держались вместе. Лила работала без отдыха, я брала дополнительные смены, а Миранда росла в любви. А потом — один звонок. Автокатастрофа. И мир раскололся. Я посмотрела на девочку и пообещала себе: она больше никогда не почувствует себя брошенной. Я удочерила её и сказала: «Ты дома. Навсегда».
Годы летели быстро. Я была рядом во всём — в первых школьных успехах, в разбитых сердцах, в ночных разговорах, когда ей казалось, что мир против неё. Она называла меня мамой, и для меня это было самым важным словом. Я верила, что мы выдержали всё.
А потом настал её восемнадцатый день рождения.
Она протянула мне конверт и спокойно сказала:
— Тебе нужно собрать вещи.
В тот момент внутри всё оборвалось. Я испугалась, что теряю её, что моя роль закончилась. Но она улыбнулась, и я открыла письмо.
Миранда использовала наследство, которое оставила Лила, чтобы купить нам двухмесячное путешествие в Мексику и Бразилию — страны, о которых я мечтала годами. Она тайно учила языки, продумала маршрут, жильё, каждую деталь.
— Ты отдала мне всю себя, — сказала она. — Теперь моя очередь.
Тогда я поняла: она выросла не просто взрослой. Она выросла человеком, который умеет любить и помнить.
Мы смеялись в незнакомых городах, путались в улицах, танцевали, разговаривали ночами. Эта поездка стала праздником нашей истории.
Я думала, что спасла её. Но правда в том, что мы спасли друг друга.
